Реакционная психология

Previous Entry Share
Иллюзия безопасности.
contrmind
malc_02.jpg

В продолжение темы начатой в статье   «Красивый мундир вместо воинской чести» давайте посмотрим к насколько страшным последствиям приводила потеря чести именно в мирное время, ещё не так уж давно – в конце XIX века.  Для этого мы специально не будем обращаться к известным почитателям дворянской культуры, таким как Пушкин или Толстой, а напротив выслушаем человека, который как никто другой чувствовал, что расцвет этой эпохи, а так же и её идеалов  уже позади, и очень ярко описывал безысходность своего времени.

Итак, Ф.М. Достоевский.  Роман «Братья Карамазовы», часть вторая, книга четвёртая – Надрывы, глава VII.


Необходимо, хотя бы кратко передать контекст в котором происходит данная история. Для этого мы обратимся к эпизоду, где главный герой произведения, послушник монастыря, брат Алёша Карамазов, приходит  домой ко штабс-капитану Снегирёву, чтобы извиниться за поступок своего брата Дмитрия, который на днях публично унизил этого штабс-капитана. Унизил страшно, притом ещё и на глазах у его сына.  Приходит он  по просьбе бывшей невесты его брата Катерины Ивановой, которая так же пострадала от действий брата Дмитрия, и теперь она хотела хоть  как-то помочь(передать 200 руб)  находящемуся в бедственном положении отставному офицеру, который «с несчастным семейством больных детей и жены, сумасшедшей кажется, впал в страшную нищету». Однако, Катерина очень переживает, что Снегирёв этих денег не примет, и поэтому посылает к нему своего друга Алёшу.

«…я хотела вас просить, Алексей Федорович, — добрейший мой Алексей Федорович, сходить к нему, отыскать предлог, войти к ним, то-есть к этому штабс-капитану, — о боже! как я сбиваюсь, — и деликатно, осторожно, — именно как только вы один сумеете сделать (Алеша вдруг покраснел) — суметь отдать ему это вспоможение, вот, двести рублей. Он наверно примет… то-есть уговорить его принять… Или нет, как это? Видите ли, это не то, что плата ему за примирение, чтоб он не жаловался (потому что он кажется хотел жаловаться), а просто сочувствие, желание помочь, от меня, от меня, от невесты Дмитрия Федоровича, а не от него самого… Одним словом, вы сумеете… Я бы сама поехала, но вы сумеете гораздо лучше меня»

Вот в такой ситуации, Алёксей Фёдорович, приходит к штабс-капитану, и пока он не успел сказать ещё ни слова о деньгах,  тот проникшись к нему сильным  доверием (к которому Алёша , действительно,  своей искренностью располагал как никто другой ) рассказывает ему всю ту историю своего позора, и то что эта история сделала с его сыном:

«А кстати о мальчике-с: я вам там всего изъяснить не мог-с, а здесь теперь сцену эту вам опишу-с. Видите ли, мочалка-то была гуще-с, еще всего неделю назад, — я про бороденку мою говорю-с; это ведь бороденку мою мочалкой прозвали, школьники главное-с. Ну-с, вот-с, тянет меня тогда ваш братец  Дмитрий Федорович за мою бороденку, вытянул из трактира на площадь, а как раз школьники из школы выходят, а с ними и Илюша. Как увидал он меня в таком виде-с, — бросился ко мне: «Папа, кричит, папа!» Хватается за меня, обнимает меня, хочет меня вырвать, кричит моему обидчику: «Пустите, пустите, это папа мой, папа, простите его», — так ведь и кричит: «простите»; рученками-то тоже его схватил, да руку-то ему, эту самую-то руку его, и целует-с… Помню я в ту минуту, какое у него было личико-с, не забыл-с и не забуду-с!..»\

Конечно, же Дмитрий тоже здесь предстаёт в виде, абсолютного ничтожества, но тем то и остра ситуация, что Снегирёв сталкивается с ним  лицом к лицу и ПОЗВОЛЯЕТ  ему раздавить  не только себя, но и жизнь своего сына. И он это полностью осознаёт:

«…родословная фамильная картина навеки у Илюши в памяти душевной отпечатлелась. Нет уж где нам дворянами оставаться-с.»

Тем не менее он не бросает вызов Дмитрию, и оправдывает это именно заботой о своей больной семье, и о сыне, которого он только что уничтожил:

«…всего девять лет-с, один как перст, ибо умри я — и что со всеми этими недрами станется, я только про это одно вас спрошу-с? А если так, то вызови я его на дуэль, а ну как он меня тотчас же и убьет, ну что же тогда? С ними-то тогда со всеми что станется-с?»

Сложно сказать, что с ними станется, если он умрёт – это уже следующий вопрос:  возможно им придётся уехать к дедушке или дяде, а может  друзья погибшего отца возьмут на воспитание «сына благородного человека».  Мало ли как ситуация может повернуться.  Всегда русские люди находили способ помочь друг другу, даже в более тяжёлых ситуациях, и за частую даже не самые лучшие люди(см.,например, рассказ А. П. Чехова «Мужики»).

А вот, что будет с Ильюшей, если отец всё-таки проявит своё малодушие и не воспользуется последним шансом для защиты своей чести –  т.е. дуэлью (которую, кстати Дмитрий уже был готов принять), то ближайшее будущее его сына становится вполне определённым и более чем трагичным..  Далее он сам, собственно, его и описывает:


« Дело в том, что после того события все школьники в школе стали его мочалкой дразнить, слабый сын, — тот бы смирился, отца своего застыдился, а этот один против всех восстал за отца. За отца и за истину-с, за правду-с. Ибо, что он тогда вынес, как вашему братцу руки целовал и кричал ему: «Простите папочку, простите папочку», — то это только бог один знает да я-с.»


Затем Снегирёв подчёркивает, что такой позор, а главное невозможность на него ответить, не наносит какой-то временный вред, а именно уничтожает «навеки» .

«Илюшка в ту самую минуту на площади-то-с, как руки-то его целовал, в ту самую минуту всю истину произошел-с. Вошла в него эта истина-с и пришибла его навеки-с, — горячо и опять как бы в исступлении произнес штабс-капитан и при этом ударил правым своим кулаком в левую ладонь, как бы желая наяву выразить, как пришибла его Илюшу «истина».  — В тот самый день он у меня в лихорадке был-с, всю ночь бредил.»

Сын же, в свою очередь, быть пришибленным не хочет и изо всех сил старается достучаться до отца и сподвигнуть его хотя бы на какую-то реакцию:

«— «Папа, говорит, папа!» — Что, говорю ему — глазенки, вижу, у него сверкают. — «Папа, как он тебя тогда, папа!» — Что делать, Илюша, говорю. — «Не мирись с ним, папа, не мирись. <…>
— «Папа, говорит, папа, вызови его на дуэль, в школе дразнят, что ты трус и не вызовешь его на дуэль, а десять рублей у него возьмешь». — На дуэль, Илюша, мне нельзя его вызвать, отвечаю я, и излагаю ему вкратце все то, что и вам на сей счет изложил. Выслушал он: — «Папа, говорит, папа. все-таки не мирись: я вырасту, я вызову его сам и убью его!» Глазенки-то сверкают и горят.
<…>
Знаете, детки коли молчаливые да гордые, да слезы долго перемогают в себе, да как вдруг прорвутся, если горе большое придет, так ведь не то что слезы потекут-с, а брызнут словно ручьи-с. Теплыми-то брызгами этими так вдруг и обмочил он мне все лицо. Зарыдал как в судороге, затрясся, прижимает меня к себе, я сижу на камне. — «Папочка, вскрикивает, папочка, милый папочка, как он тебя унизил!»»

Притом в этом стремлении любой ценой спасти имя отца, Ильюша-то как раз от ответственности не уклоняется.  И в результате этого подвергается той самой смертельной опасности, которой его папа решил избежать, как бы для спасения сына.

«« …Но если бы вы видели, как он с товарищами школьниками камнями перекидывался (как раз из-за обзывания его отца)? Это очень опасно, они могут его убить, они дети, глупы, камень летит и может голову проломить.
— Да уж и попало-с, не в голову так в грудь-с, повыше сердца-с, сегодня удар камнем, синяк-с, пришел плачет, охает, а вот и заболел»»

Таким образом, всю тяжесть произошедшей ситуации на себя принимает сын, включая прямую смертельную опасность.
В заключении, ещё раз укажем, что Снегирёв в действительности  делает всё это из лучших побуждений, и действительно думает, что он жертвует собой ради своей семьи. Но ведь в том-то и состоит вся трагедия, что поставив семью выше всего остального в жизни, он фактически её уничтожает.


  • 1
Да все верно и очень поучительно особенно в настоящее время.

  • 1
?

Log in